11. октября 2013 · Комментарии к записи Бывшие студенты отключены · Categories: Исторические события

Бывшие студенты Московского университета:

Дворянин Николай Пирамидов, 22 лет, сознался в принадлежности к заговору по приглашению Прыжова, что подтверждает имеющаяся при деле переписка его с Бутурлиным.

Сын губернского секретаря Джавад Ишханов, 23 лет, хотя и говорит, что он составил кружок из своих товарищей лишь с той целию, чтобы студенты сблизились друг с другом, но показания других обвиняемых о том, что Ишханов соединил своих товарищей Рахимова, Шанаева, Сарибекова и Хаджибекова с тою же целью, какую имели и все остальные кружки, вполне уличают Ишханова в сознательной принадлежности к заговору.

Сын законоучителя тифлисской гимназии Ибрагим Рахимов, 21 года,

Сын майора Алид Xаджибеков, 20 лет,

Дворянин Яков Сарибеков, 23 лет,

Сын подпоручика Индрис Шанаев, 22 лет, — все эти четыре лица изобличаются в принадлежности к заговору как собственным сознанием, так и оговорами других обвиняемых, причем, как выше было сказано, обстоятельство находки в университетской лаборатории типографского шрифта, спрятанного туда Рахимовым, подтверждает вполне желание последнего содействовать делу заговора; вместе с тем из обстоятельств дела известно, что на собраниях у этих лиц шла речь о возможности для целей общества овладеть оружием в военном Александровском училище, что в свою очередь подтверждает их преступные замыслы.

Дворянин Доментий Енкуватов, 22 лет, также собственным сознанием уличается в принадлежности к заговору, причем по делу видно, что он пытался склонить к тому же и студента Померанцева.
Дворянин Александр Бутурлин, 26 лет, хотя и не сознался в том, чтобы ему было даже известно о каком-либо тайном обществе, уличается однако в принадлежности к московскому заговору тем, что бывал на собраниях членов заговора; указал в то время Успенскому на некоторых лиц, которых по его мнению можно было вовлечь в тайное общество, и затем, находясь уже в Ярославле, куда был выслан административным распоряжением, не переставал в письмах к товарищам своим Пирамидову и Смирнову выражать такого рода мысли, которые не могут оставлять сомнения на счет сочувствия его делу организации; так, в письме к Смирнову он, между прочим, выражает удивление, что не получает известий от руководителя, погибшего в московской буре; причем говорит об арестах, о том, что он, может быть, погибнет па виселице и т.п. У него при обыске также найдены письма крайне подозрительного содержания: в одном из них без.

Comments closed.