08. сентября 2013 · Комментарии к записи Критическое отношение отключены · Categories: Исторические события

Критическое отношение к отечественной действительности сочетается с искренней, волнующей любовью к Отечеству, с глубокой верой в его будущее и в его историческое предназначение. Это как бы особое видение своей страны, особая призма или цветное стекло, к которому прибегают всякий раз, когда грубые и острые выступы реальной действительности начинают слишком резать глаза.

Передовые люди 30—40-х гг. любили Россию именно этой, лермонтовской «странной любовью». После прочтения «Мертвых душ» Герцен записывает в дневнике: «Грустно в мире Чичикова, так, как грустно нам в самом деле, и там и тут одно утешение в вере и уповании на будущее; но веру эту отрицать нельзя, и она не просто романтическое упование ins, а имеет реалистическую основу, кровь как-то хорошо обращается у русского в груди. Я часто смотрю из окна на бурлаков, особенно в праздничный день, когда, подгулявши, с бубнами и пением они едут на лодке; крик, свист, шум. Немцу во сне не пригрезится такого гулянья; и потом в бурю — какая дерзость, смелость, летит себе, а что будет, то будет» (Г., И, 214).

Под этими словами вполне мог подписаться бы и сам автор «Мертвых душ», прославивший знаменитую русскую «птицу-тройку». Факт поразительный, но вполне соответствующий социально-психологической диалектике развития общественного сознания в отсталой стране: именно в эпоху николаевщины, когда у россиян были все основания для пессимизма и уничижения перед развитыми странами, происходит, пожалуй, самый значительный и сильный во всем столетии подъем национально-патриотических чувств. Славяне, восторженно пишет Н. П. Огарев в декабре 1841 г., — «это великое племя и будет еще играть огромную роль в судьбах человечества. В славянине ты никогда не встретишь немецкой филистрезности, французской поверхностности, английского себялюбия, итальянской вертлявости; но в нем все: немецкий спекулятивный ум, французская гуманность, английская практичность, итальянская хитрость. Даже способность музыкальная, где чувство гармонии и мелодии равносильны, ставит его выше немцев и итальянцев в музыке.

Comments closed.